— Не дурно бы... Эка обстроились, эка обстроились! То есть, ни за что бы не узнал... места бы не узнал даже!.. Осторожнее, братец, что об угол шаркаешь? Видишь — вещь ценная!.. Ух! Фу ты, ну и жара же!
— Вы, верно, давно не были в Ташкенте? — поинтересовался хорунжий Дрыгин, входя вместе с приезжим в горницу.
— С самого занятия... Я еще из черняевских — из старых... Да прошу со мной чашку чаю... что же, право?
— Ежели с благородным человеком в компании, притом же по нонешнему жаркому времени...
— Я, знаете, с ромом... из самого Забытого везу: «ром-головолом» прозывается!
— Да вы веселый! Может, на крылечко столик вынести?
— На вольном воздухе? Важно!
Два ямщика принесли стол, накрыли его чем-то вроде попонки, принесли и самоварчик, зеленовато-бурый, нечищеный, вероятно, тоже с черняевских времен. Самоварчик этот бойко шипел, посвистывал и во все стороны брызгал горячим паром. Уселись.
— В мое время вот и тут, и тут, и даже там-с — все это, верите ли, был чистейший пустырь: саклишки кое-какие татарские были, — впрочем, самая малость, а больше все так — пустопорожнее место... А теперь, ишь, ты, вплоть до Салара застроилось, и важно застроилось... я проезжал, видел. Воочию чудеса, право!
— Собор новый воздвигается... Позвольте, я наливать буду?