Эта вежливость весьма всем понравилась.
Посадили невесту между Боби и Тоби, господин с цилиндром сел за тот же стол, девицы еще пододвинулись ближе, подошло еще несколько джентльменов, и, чтобы начать разговор, попросили у Кэт позволения курить, хотя курили все и раньше, и над столами носились целые облака синего табачного дыма. Разговор, очевидно, становился общим.
Вероятно, весть о прибытии африканского героя проникла и за стены ресторана, так как посетители все прибывали и прибывали, становилось душно...
Боби ел усердно, Тоби тоже, Кэт не заставляла себя просить, но, выпив почти залпом кружку эля, принялась сначала за пылающий сладкий пудинг...
Интимные разговоры, конечно, отложены были до другого времени — неудобно было в такой публике, да к тому же приходилось отвечать на сыпавшиеся перекрестным огнем вопросы — и разговор, став общим, захватил вопросы исключительно батально-политические...
Боб Гукер вошел в свою роль энергично и беззастенчиво. Он говорил, возвышая голос. Он пил и рассказывал... Да нельзя же так много говорить и не промочить себе горла. Иногда он даже пел боевые сигналы, подражая звукам трубы... Он произносил: «пиф!» и «паф!» и даже — «бум!» когда приходилось намекнуть на пушки; но что у него особенно хорошо выходило — это «тррр...» удивительно похоже на звуки картечницы Максима.
Аудитория сочувствовала герою, ему аплодировали: не раз Тоби гордился своим другом, а Кэт разинула рот, зажала руки между своих колен и смотрела на своего жениха восторженными глазами... Она, впрочем, очень многого совсем не понимала. Она даже сомневалась!.. Действительно, нужно ли для войны так уж много крови? Но ведь все в восторге, значит, это хорошо... Значит, так и полагается...
— Пошли мы в атаку! — говорил Боби, сам даже задыхаясь от восторга. — Идем растянутой цепью все вперед и вперед... И трудно же было! Все в гору, жара смертельная, буров, этих скотов, совсем не видно, будто и нет их... Идем мы храбро, смело... Вдруг сигналы: «Стой, стой!» Что такое? Скачут к нам два полковника, говорят, что там, куда мы шли, неприятеля совсем нет никакого, что буры струсили и ушли совсем в другую сторону... Посчастливилось им, что не дождались наших штыков, крикнули наши молодцы «Ура!» и расположились на отдых... Тяжелое было время... А раз попали мы под их огонь, хорошо стреляют, собаки... Сам генерал подъехал к нам и говорит: «Вперед, мои британские львы!» Мы и побежали...
— То есть как — побежали? — усомнился кто-то из слушателей.
— Да очень просто. Стали маневрировать, менять свою позицию, приводить наши войска в безопасное положение... ушли довольно благополучно и оставили буров с большим носом. Но ведь нельзя все вперед и вперед! Одна бессмысленная храбрость до добра не доведет, надо и искусство, умение пользоваться обстоятельствами.