— Конечно, конечно... — раздались одобрительные голоса...
— А раз мы шли в резерве... нам приказано было обезоруживать раненых буров. Их довольно-таки много валялось и корчилось в поле, ловко тут наши поработали штыками... и нельзя было иначе; вот какие были случаи: лежит, словно убитый, не шелохнется, притворится мертвым, наши пошарят около него немного, оберут, что нужно, часы, кошелек, что из одежды, если хорошее, бросят и уйдут, а он, мерзавец, жив, да тихонько и удерет... отползет в сторону и поминай, как звали. Выздоровеет, да опять к своим пристроится... разве так можно допускать?
— Ловкие шельмы!
— Но мы-то поняли эту воровскую уловку... Пришпилишь его хорошенько штыком, он и подаст голос, завопит...
— Ой-ой-ой, как страшно! — вздохнул кто-то из слушателей...
Девицы в ярких шляпках побледнели, и одна взялась за свою грудь, словно ее тошнить начало... Даже Кэт что-то нехорошее почувствовала на сердце и попыталась было слегка отодвинуться от рассказчика.
— Куда ты? Постой! — придержал ее Боби Гукер... — Я вот увлекся немного и забыл совсем о тебе, о моей милой, дорогой Кэточке. Ха-ха... Вы позволите, господа...
Он обнял ее за шею и хотел было звучно поцеловать в самые губы, да та отвернулась...
— А это видела?
Боби расстегнул свою куртку и вытащил из внутреннего, заколотого булавкой кармана маленький сверток. Солдат тщательно и медленно принялся его развертывать. Кэт снова подвинулась ближе, и глаза ее загорелись любопытством.