Предводитель разбойников, услышав эти бесстрашные слова, подскочил, точно в него шершень всадил своё жало, и завопил:
— Да как ты смеешь, жалкий холоп! Ну, погодите, несчастные! Вы ещё поплатитесь за то, что осмелились бросить эти дерзкие слова в лицо самого Сельдерини из Нямнямии, одно имя которого приводит в трепет всю округу. Эй, оруженосцы!
По его зову в комнату ввалилось несколько вооружённых разбойников. Они встали в дверях, скрестив руки на груди, готовые выполнить повеление своего атамана.
Предводитель разбойников, указав на братьев, промолвил:
— Заточите этих бунтовщиков в подземелье глубиной пять сажень и восемь вершков. Да кормите их там колотушками и поите бранью. Пусть проведут в темнице сорок восемь дней и столько же ночей, а потом расстанутся с жизнью в ужаснейших муках, чтобы всем было ведомо, что значит оскорблять славного атамана Сельдерини из Нямнямии. Взять их!
Оруженосцы подскочили к Эдуданту и Францимору, скрутили их железными цепями, а к ногам привязали свинцовое ядро весом в пятьдесят килограммов.
Они повели братьев по длинному тёмному коридору, в конце которого остановились. Один из конвойных нажал потайную кнопку. Открылась подъёмная дверь, и перед ними оказался вход в подземелье глубиной в пять сажень восемь вершков. Стража втолкнула пленников в темницу и с хохотом спустила тяжёлую дверь.
Братья очутились в вонючей яме, где царили темнота и отчаяние. Они сели на подстилку из гнилой соломы и предались скорбным раздумьям.
Хоть они и были обучены колдовскому искусству, но не знали волшебных слов, с помощью которых можно разрывать оковы и открывать двери тюрем. И, видя, что всё пропало, печально взирали на своё будущее.
В грустных размышлениях провели узники целую ночь и не заметили даже, как настал новый день: ведь в эту дыру не проникал ни единый луч солнца. Они уж отказались было от всякой надежды, как вдруг Францимор вспомнил о короле гномов, который наградил их за блестящую игру на зелёном поле орденами Мухомора и Жужелицы, обещав свою милостивую помощь в любой беде.