Школьники уселись за свободный стол. Тотчас два официанта подбежали и спросили, что им угодно. Это были громадные чёрные псы с белой шерстью на груди (будто во фраках с белыми манишками). У обоих через лапы перекинуты салфетки. Оба сразу догадались, что пришли нездешние, иностранцы, и обслужили их так же учтиво, как если б это были собаки.
Старый пёс кончил обедать, надел очки и попросил официанта принести свежие газеты. Официант принёс «Собачье обозрение», и пёс стал читать. Человеку, который был у него под столом, видимо, надоело ждать, он начал приставать к своему хозяину, так что тот рассердился и наградил его пинком. Человек взвизгнул, но сейчас же смирно улёгся, не смея больше напоминать о себе.
Францимор, как всегда, кончил обедать первым: ведь ему так мало было нужно, чтобы насытиться. Он вышел во двор и стал прогуливаться, размышляя обо всём необычайном, что встретилось им на пути. Вдруг его внимание привлёк уже немолодой седой человек, лежавший на цепи перед собачьей будкой. Он дремал, положив голову на руки, и лишь изредка приоткрывал глаза, чтобы схватить какую-нибудь надоедливую муху.
Из дому вышла собака и поставила перед цепным человеком миску. Человек жадно набросился на еду. А в миске были намешаны разные остатки собачьего обеда: суп, кости, кофе.
Поев, человек довольно заворчал, погладил себя по животу и снова улёгся.
Но тут он заметил Францимора.
Некоторое время он недоверчиво осматривал незнакомца, потом отрывисто спросил:
— Собака или человек? Человек, — ответил Францимор.
— Иностранец?
Францимор утвердительно кивнул. Он заметил, что еда привела этого цепного сторожа в хорошее, расположение духа, и решил обо всём его расспросить. Но человек осведомился, нет ли у Францимора папироски. Францимор дал ему папиросу и сам её зажёг. Человек перед будкой, опасливо поглядев по сторонам, с наслаждением затянулся.