Попыткой отождествить государство и общество встрѣчаются очень часто, но это не мѣшаетъ такимъ отождествленіямъ быть ошибочными.
Оба эти понятія упорно смѣшивались до начала ХІХ-го вѣка, но съ этого времени въ понятіе государства всегда вводится существенный признакъ, который вовсе не характеренъ для общества, а именно "властвованіе".
Тѣмъ не менѣе, государству зачастую приписываютъ дѣятельность вольнаго общежитія.
Признакъ властвованія, принудительнаго властвованія, является, разъ дѣло идетъ о государствѣ, настолько важнымъ, что многіе государствовѣды довольствуются, опредѣляя государство, однимъ этимъ признакомъ.
"Отличительную особенность государства, какъ "особой формы человѣческаго общенія составляетъ принудительное властвованіе. Государство есть, прежде всего властвованіе", говоритъ Н. Коркуновъ. "Государство не можетъ дѣйствовать иначе, какъ принудительно".
Люди, это — общественныя, стадныя животныя[3] ). Гдѣ находятся люди, тамъ создается и общество съ его сотрудничествомъ, съ его связями между людьми, съ его разносторонней жизнью.
Даже въ послѣднее время встрѣчаются общежитія людей, не знающія принудительной государственной власти и въ этихъ общежитіяхъ господствуетъ удивительный порядокъ. У эскимосовъ, напримѣръ, не было никакого правительства. Не зная начальства, эскимосы живутъ очень мирно. У нихъ почти что не бываетъ ссоръ. На эскимосскомъ языкѣ нѣтъ никакихъ бранныхъ словъ. Преступленія среди эскимосовъ чрезвычайно рѣдки. Обидчиковъ или преступниковъ обличаютъ во время общественныхъ празднествъ и игръ. Одобреніе или неудовольствіе собравшихся замѣняютъ судебный приговоръ. Иногда осужденный человѣкъ долженъ удалиться отъ осудившаго его общежитія эскимосовъ.
Таковы правы гренландскихъ эскимосовъ и надо замѣтить, что они — общинники (коммунисты). Между ними нѣтъ людей, которые не имѣли бы всего необходимаго для жизни.
Любопытно, что въ этихъ, незнающихъ государственной власти обществахъ "нѣтъ, — по словамъ Энгельгардта — классовъ, сословій; у нихъ нѣтъ злости, нѣтъ мстительности; у нихъ отсутствуетъ жестокость и властолюбіе", а "отсутствіе жестокости, насилія и угнетенія естественно связано съ отсутствіемъ чувствъ, являющихся послѣдствіемъ насилія — коварства, подлости и проч." "Алеуты, по словамъ Веньяминова, проживавшаго въ средѣ ихъ десятки лѣтъ, никогда не дерутся и не ругаются, не бьютъ и не бранятъ дѣтей, такъ что и дѣти не умѣютъ браниться и драться.
Отсутствіе ссоръ у эскимосовъ сѣверо-восточной Гренландіи поражаетъ европейскихъ путешественниковъ; цѣлый годъ, напр. живутъ сто семей подъ одной кровлей въ общемъ домѣ, и за все это время ни разу не возникаетъ не то что драки, а сколько нибудь крупнаго недоразумѣнія, перебранки. У караимовъ, по словамъ Лаво, не бываетъ дракъ, а самое сильное наказаніе ребенка заключается въ томъ, что мать или отецъ брызжетъ ему въ лицо водою". (По кн. И. В. Богословскаго. Вопросы жизни).