Пока мы устраивались,недоумевая, к чему эти фокусы,капрал сошел с лестницы вниз и нажал незаметный рычаг. Площадка и лестница опустились, и громадное колесо начало тихо вертеться. Мы приближались к земле. Еще минута, и мы слетели бы с большой высоты. Необходимо было переступать вперед со ступеньки на ступеньку. Потом мы узнали, что это колесо было орудием наказания негров.
Ровно десять часов крутилось колесо, и все это время мы не имели ни одной минуты отдыха, топтались на одном месте. Последний час ноги совершенно отказывались повиноваться, они были как налитые свинцом, и с большим трудом мы поднимали их вверх на очередную ступеньку.
На следующий день мучение продолжалось. Колесо также без остановки прокрутилось десять часов. Мы еле добрались до арестного помещения.
Так прошло пять дней. На шестой, несмотря на все угрозы, мы категорически отказались итти на колесо. Рассвирепевший Манжен приказал охранникам отвести нас в другое место.
Метрах в пятидесяти от колеса на земле лежали чугунные решетки, которые покрывали цементные чаны, врытые в землю. Нас подвели к этим чанам и, дав в руки по ведру, спустили каждого в отдельный чан, закрыв сверху чугунной решеткой.
Чаны были вышиной в два метра, шириной метра в полтора. На дне каждого чана было сделано отверстие и такое же отверстие имелось в стене чана на расстоянии метра с небольшим от дна.
Очутившись в прохладном цементном чану, я даже обрадовался подобного рода наказанию. Поставив ведро на пол вверх дном, я сел на него, недоумевая, зачем нам выдали пустые ведра.
Прошло минут пятнадцать могильной тишины. Вдруг где-то под землей послышался шум, который с каждой секундой становился все слышнее и слышнее. Я насторожился. Через несколько томительных секунд из нижнего отверстия в чан хлынула вода.
Мысли мои спутались, я растерялся, раза два крикнул, подняв голову вверх, но на мой крик никто не отозвался.
Вода быстро прибывала. Убедившись, что тяжелая чугунная крышка чана была заперта на замок, я стал ломать голову, как избавиться от неожиданной холодной ванны.