— Но мы без тебя не пойдём на охоту! — отозвалось вдруг несколько голосов из толпы молодёжи, любившей Илинича.
— Тебе, пан Илинич, — вмешался отец Ванды, — не следует отказываться от предложения пана-воеводы.
Яцек ещё колебался и украдкой посматривал в ту сторону, где стояла Ванда; её чёрные глаза были устремлены теперь на Илинича, она, казалось, просила его не отказываться от участия в охоте.
— Видит Бог, — проговорил с жаром Илинич, обращаясь к Ильговскому, — что я не хочу домогаться твоего богатого наследства; и если завтра пойду на охоту, то потому только, что это угодно твоей милости!
Стоявший сзади Илинича пан Кмита насупил брови и сильно дёрнул за руку своего соперника.
— Кто тебе позволяет оскорблять нас? — высокомерно сказал пан Кмита, — не забывай, любезный, что в числе нас есть близкие родственники его милости, пана воеводы; а ты ему что?..
— Я не оскорбляю никого, — твёрдо, но не грубо отозвался Илинич, — а до родственников пана-воеводы мне нет никакого дела; если же тебя оскорбили мои слова, то моя сабля даст тебе удовлетворение.
Пан Кмита побледнел и с заметной злобой, крутя свой ус, готовился отвечать что-то Илиничу.
— Полноте, полноте, господа! — примиряющим голосом заговорил пан Ильговский, становясь между соперниками, — поберегите вашу храбрость на завтра, а теперь возьмёмся лучше за кубки и выпьем за успех завтрашней охоты. А ты, Яцек, — добавил воевода, обращаясь к Илиничу, — прикажи, чтоб к утру всё было готово, как следует. Посмотрите-ка, господа, как великолепно село солнце, нет ни облачка; пожалуй ночью будут заморозки, охота будет славная, такая что и мы, старики, не усидим дома за печкой… Да быть может, и мои дорогие гостьи захотят посмотреть нашу охоту, — добавил Ильговский, обращаясь к дамам, — статься может, что они пожелают поздравить того, кто останется победителем. Не так ли, милостивые пани?
— Хорошо, очень хорошо, мы согласны завтра ехать на охоту, — заговорили в один голос все гостьи.