— Правда, правда, — проговорил воевода, — жаль только, что нечистый подбил тебя, пан Викентий, на такой разговор, — добавил Ильговский, обращаясь в Пешковскому. — Теперь, конечно, нечего делать; поезжай завтра в Ильгов, мой любезный Яцек, да сохранит тебя крест Господень от всякой напасти!
На другой день вечером Илинич стал прощаться с воеводою; он схватил руку своего благодетеля и крепко поцеловал её. Нужно было проститься и с невестой.
Подходя в той комнату, которая была отведена в замке воеводы для Ванды, жених её чувствовал, что у него билось и замирало сердце и что колени его дрожали. Илинич сам не знал на что ему решиться: перенести ли всю тоску томительного прощания или уехать из замка, не повидавшись с Вандой. В то время, когда он раздумывал об этом, в соседней комнате послышались лёгкие шаги молодой девушки, и Ванда, бледная, с заплаканными глазами, кинулась в своему жениху.
— И тебе не жаль, что я так страдаю?.. — проговорила она с лёгким упрёком, с трудом сдерживая слёзы, набегавшие в её чёрные очи.
— Ванда, друг мой, — говорил ласково Илинич, — неужели же ты хочешь иметь такого мужа, на которого все станут показывать пальцем, приговаривая: вот это тот самый Илинич, который перенёс обиду потому только, что побоялся вздорных сказок? Неужели ты думаешь, что если бы я был трусом, то я был бы достоин тебя? Разве рука мужчины, не сумевшего оборонить свою собственную честь, может пожать руку женщины, которая отдаёт ему себя.
— Какая мучительная ночь ожидает меня! — вскрикнула с отчаянием Ванда.
Она схватила себя за голову, и белые её пальчики потонули в прядях тёмных волос, которые от сильного движения рассыпались по плечам.
— Не тревожься моё сокровище. Я не боюсь дьявольской силы — имя Божие защитит меня от напастей; а от злых людей обережёт меня моя сабля.
— Я всю ночь останусь в каплице, — лепетала Ванда, — я предчувствую что-то недоброе; я буду молиться за тебя и быть может Господь услышит мою горячую молитву. А теперь, — добавила Ванда, — снимая с шеи цепочку с серебряным ковчежцем, — возьми эту наследственную нашу святыню. Она была привезена нам издалека…
Илинич с благоговением принял от невесты ковчежец с мощами великомученицы Варвары. Он надел цепочку на шею, крепко прижал к своей груди плакавшую невесту, и продолжительный поцелуй окончил их горькое прощание.