— Да кто ж тебя-то, брат, принуждает? Ведь ты сам говорил, что у тебя было место?
— Да; но Бог скоро прибрал в свою славу нашего пана; всем нам пришлось промышлять о себе, и теперь я ищу куска хлеба.
— А зачем искать? — спросил грозно Потоцкий. — Разве мой хлеб твёрд для твоих зубов?
— Высоки пороги у ясновельможного пана, а я человек неважный, — отвечал смиренно шляхтич, почтительно кланяясь Потоцкому.
— Ничего, брат, это ничего, — заметил Потоцкий, — если идёшь собирать грибы, клади каждый гриб в корзину; а то ваш брать объезжает мой двор, как будто в нём чума.
— Если б я мог пригодиться на что-нибудь ясновельможному пану, — поспешил заметить шляхтич.
С этими словами он опустил смиренно глаза, низко нагнулся и прикоснулся к старо́сте ниже колена тремя пальцами.
— Разве годится так шляться? едешь как какой-нибудь старый дед с торбой! Что у тебя здесь? — спросил вдруг старо́ста, взглянув на дорожный вьюк шляхтича.
— Пустяки, ясновельможный пан, — так, разные вещички, необходимые в дороге и для лошади и для человека.
— Это хорошо, — заметил снисходительно Потоцкий. — Что ж у тебя там?