Ашир недоуменно оглянулся.
Неожиданно из-за угла навстречу ему выбежала девочка в красном платьице, с косичками. За ней шла невысокая пожилая женщина. Пряди седых волос выбились у нее из-под темного платка, в глазах ее можно было прочесть и счастье, и растерянность. Туг Ашир забыл, что он бригадир, что на него отовсюду смотрят.
— Мама!.. — тихо проговорил он я кинулся к ней.
От платья матери пахло горьковатым дымом, горячим душистым чуреком, степным настоем и еще чем-то едва уловимым, родным. Мать сжала ладонями лицо сына, чуть отвела его от себя, заглянула ему в глаза и снова крепко прижала к груди. Ашир почувствовал, как ее грубоватые, но теплые руки тревожно легли на его плечи, потом словно нашли что-то и успокоились. Только кончики пальцев не переставали вздрагивать.
Маленькая Садап тоже прижалась к брату, поглядывая по сторонам. Так и стояли они все трое, безмолвно, согретые радостью встречи.
— Гвоздей! — кричал Сережа с крыши.
— Быстрей кирпичи подавайте! — послышался голос старого каменщика Лукьянова.
Мать встревожилась:
— Ты работу бросил, старший не заругается?
— Я тоже старший, мама, — не без гордости ответил Ашир.