Мать по смотрела на сына, покосилась на старика Лукьянова и покачала головой, Ашир понял, что она ему не поверила.
— Я, мама, теперь бригадир строительной бригады.
Она еще раз посмотрела в сторону старика и кивнула ему, словно выпрашивая прощения за сына.
— Да ты не беспокойся, — понял ее Ашир. — Я в работе от других не отстану!
— Какой же ты грязный, оборванный. Хорошо, догадались привезти тебе халат и новые штаны…
— Да у меня все есть, просто некогда переодеться.
— А я за тобой приехала, домой тебя взять.
— У нас в колхозе настоящие дома, а у вас одни камни и щепки… — подкрепила Садап слова матери. — Мы тебе новую койку купили!
Слушая мать и сестренку, Ашир живо представил себе родной колхоз, свой небольшой садик, в котором каждое деревцо выросло вместе с ним, и почему-то вспомнилось ему, как он первый раз пошел в школу. Ашир улыбнулся. Мать посмотрела ему в глаза и, казалось, поняла, о чем он думает. Когда-то они часто вспоминали этот памятный обоим день!
…На траву возле арыка падают первые желтые листочки. Холмы с песчаными застругами стоят пепельно-серые, в воздухе, цепляясь за верхушки саксаула и крыши домов, плавают белесые паутинки. Ашир поднимается рано-рано и на цыпочках выходит во двор, стараясь не разбудить мать. Но, оказывается, она встала раньше сына и уже приготовила завтрак, заботливо уложила его книжки и тетради, даже привязала к сумке пузырек с чернилами в зеленом мешочке.