Навстречу автобусу бесконечным потоком двигались новенькие грузовые машины, многие с прицепами. Они везли пиленый лес, толстые бревна, фанеру, тюки ватных фуфаек и брюк, горы ботинок, ящики с консервами, мешки с сахаром и мукой.
В середине длинной колонны машин катила трехтонка с зелеными прутиками саженцев. Их корешки были заботливо укутаны в мокрый полог. Милиционер на перекрестке взмахнул жезлом и первой пропустил машину с саженцами.
Экскаваторы расчищали строительные площадки.
Ашхабад превратился в гигантскую новостройку. Всюду копали землю, возводили стены, пилили и строгали доски. И так на каждой улице, в каждом квартале, на каждом дворе.
— Я теперь понимаю, почему тебе не хочется уезжать! — призналась Нурджамал сыну, когда они вышли из автобуса. — Да и мне без дела стыдно ходить, все работают, может быть и я пока чем-нибудь займусь?
— Мы отстроим город сами, мама, — оказал Ашир. — Ты лучше работай в колхозе и этим поможешь восстановлению города.
Пришли к Анне Сергеевне. Старуха недавно переселилась от Мередовых в свой домик. Двор ее был расчищен и выметен, виноградник залит водой. Анна Сергеевна только что вернулась из больницы с дежурства и сейчас хлопотала по хозяйству. Забравшись на табурет, она привязывала обмазанную глиной ветку поврежденного дерева.
— Нельзя допустить, чтобы лучший в городе миндаль засох, — сказала она Нурджамал, после того как они познакомились. — Первым зацветает мой миндаль. Небо еще хмурится, иной раз и снежок выпадает, а он уже розоватыми цветочками усыпан, приход весны возвещает. Два раза в газетах его фотографию помещали. Не допущу я, чтобы такое дерево засохло. Весной опять придут фотографы, пчелы прилепят. Если оно засохнет, что я им тогда скажу?
Анна Сергеевна привязала веточку и пригласила гостей в новый домик. По комнате бегал белый козленок с черной смешной мордочкой. От халата, висевшего на гвозде, пахло лекарствами.
— Твой джигит и глаз домой не кажет, — пожаловалась Айна Сергеевна на Ашира его матери.