— И я пойду, я не маленькая!
Айна Сергеевна взяла Садап на руки и озабоченно спросила у нее:
— А кто же будет козленка караулить?
Садап задумалась, посмотрела на мать, и вдруг ее красивое личико засияло. Она обхватила Анну Сергеевну за шею и шепнула ей на ухо:
— У козленка есть своя мама. Пусть она его и караулит.
— Ах ты, касатка, рассудила-то как!.. — Анна Сергеевда посадила Садап на плечо и зашагала впереди всех в сторону вокзала, откуда уже доносились звуки оркестра, громкие голоса, шум начинавшейся работы.
Только в дни больших праздников бывало столько народа на улицах и площадях Ашхабада. Вереницами тянулись за город тракторы с прицепами и машинами, груженные землей и битым кирпичом. Тротуары и дворы расчищали от завалов и тут же поливали водой. На многих улицах сажали деревья. Повсюду виднелись строительные леса.
Ребята с механического завода работали на посадке деревьев. На углу того же квартала строилась новая больница. Там Анна Сергеевна вместе со своим коллективом помогала строителям. С ней была и Нурджамал.
Из-за дощатого забора виднелись подмости строящегося здания. По ним взад и вперед сновали люди. Ашир поглядел в ту сторону и отыскал глазами мать. Она выделялась среди остальных рабочих своим ярким платьем и блестевшими на солнце украшениями.
Нурджамал поднималась по тесовому помосту с тяжелой бадьей в руках. Она часто останавливалась, перехватывала ношу из одной руки в другую и шла дальше. Вот ее догнал высокий парень. Видно, он хотел помочь ей, но Нурджамал отстранила его рукой и втащила бадью на второй этаж. Потом она с Анной Сергеевной принялась таскать на носилках кирпичи и песок. Пробежала с папиросами для кого-то Садап — мелькнули и скрылись в проеме стены ее тонкие косички-кнутики, беспрестанно хлеставшие девочку по плечам.