Ашир с гордостью смотрел на мать — разве могла она не притти сюда в такое время!
По обочинам дорог, в парках и скверах темнела вскопанная земля. Машины не успевали подвозить саженцы. Журчала вода, заливая свежевыкопанные лунки.
Николай Коноплев, Сережа и Ашир высаживали абрикосовые деревья в садике будущей больницы. Ашир снял халат и, оставшись в красной рубашке, принялся рыть между лунками канавку для воды. Размеренными, ловкими движениями он подсекал упругие, как проволока, корневища старой травы, выворачивал жирную, с глянцевитым отливом землю и ровным валиком укладывал ее по бокам канавки.
Николай и Сережа не могли угнаться за ним. У него и лопата была другая, как у колхозного мираба, — длинная, совком, с припаянными усиками для упора ноги.
— Интересно, когда на этих деревьях урюк поспеет? — затеял Сережа разговор, чтобы хоть немного отдохнуть. Черенком лопаты он смерил гибкий прутик, едва доходивший ему до подбородка.
— Поспеет, тогда только уопевай убирать, — Коноплев растер на ладони комок земли. — На такой почве все что хочешь вырастет, была бы вода.
— Будет вода, — уверенно отозвался Ашир. — Об этом и секретарь горкома говорил. Напоит вода досыта нашу землю.
Присев возле посаженного деревца, Сережа осмотрел зеленые клейкие листочки и облизал губы, как будто только что проглотил спелый плод. Ашир увидел подходившего Чарыева и налег на лопату.
— Сколько посадили? — поинтересовался парторг.
— Двадцать пять! — ответил Коноплев.