— На миску с варениками я бы сейчас нажал, — отозвался Зубенко. — Жалко земляки из Полтавы не прислали с этим поездом.
Ребята захохотали, а Коноплев крикнул из темного угла вагона:
— Зря обижаешься на земляков, вот они, вареники!
— А ну, покажи, какие!
— Иди сюда, забирай, сколько унесешь!
Зубенко поднялся в вагон.
— Правда, не забыли! — послышался оттуда его певучий голос, и он легко вынес сразу два мешка муки, делая вид, что заложил руки в боки, точно собрался гопака плясать.
День, начавшийся так радостно, едва не кончился для Ашира плачевно. В последнем вагоне оказались железные бочки с маслом. Эти бочки Сережа вначале сгружал вдвоем с Коноплевым. Но повязка у Николая сползла на глаза, и он прислонился к вагону, чтобы ее поправить.
И нужно же было Сергею одному браться за тяжелые бочки! Поднявшись по сходням, он сдвинул одну из них с места и, придерживая ее доской, начал осторожно спускать вниз. Наверху бочка во всем ему повиновалась, но чем ниже, тем быстрее катилась она и в довершение всего сломала доску, что была в руках у Сережи. На миг замедлив движение, бочка ринулась вниз, грозя обрушиться прямо на ящик с оконным стеклом.
Сережа попытался задержать бочку руками, но сил у него нехватило. Ашир бросился на помощь. Не раздумывая, он принял всю тяжесть скользящего груза на спину и плечи. Его запыленная на лопатках рубашка сразу лопнула, а железная бочка пнула Ашира все ниже и ниже, пока голова его не уперлась в колени. Ашир захрипел, у него потемнело в глазах.