Но Федор, видно, был скуповат на слова и держал их под замочком. Он больше ничего не сказал.
Толстые прутья Максим гнул в тисках, а проволоку пропускал между своими кургузыми пальцами, выгибал и закручивал ее, как хотел. Не много ушло у него времени на сборку каркаса. Он проверил его по шаблону и, любуясь своей поделкой, объявил:
— Готово!
«Проволоку гнуть и я сумею, не то еще делали в училище».
Веселое настроение Максима понемногу передалось и Аширу. Он осмелел:
— Можно мне попробовать?
— Ты пока смотри, успеешь, — серьезно ответил Зубенко. — Поспешишь — людей насмешишь.
В первый день кроме скрепок и формовочных гвоздей из тонкой проволоки Зубенко ничего ему не доверил. А что их делать! Этих тупых иголок без ушков он нащелкал кусачками больше, сотни. Слесарю четвертого разряда Аширу Давлетову показалось обидным недоверие к его способностям, но он и вида не подал. А перед концом смены пришел мастер Захар Фомич, посмотрел, как он отсекает кусачками проволоку, и сразу же сделал замечание:
— Привыкай с самого начала экономить время, от кусачек тебе скоро придется перейти к более сложным инструментам. То, что ты сейчас делаешь, можно делать в три раза быстрее.
Ашир молча поднял брови и скривил губы. Ему казалось, что он и так мог бы засыпать скрепками всю мастерскую, значит и мудрить тут нечего. Да и куда быстрее — Ашир наловчился щелкать их, как орешки.