блестящим волосам, зачесанным назад, и уже не отрывал глаз от рук Ашира. Поношенная, но чистая косоворотка с голубой вышивкой оттеняла загар худощавого подвижного лица комсорга.
— Сережа Удальцов тебя до сих пор зовет ремесленником. Ты не обижаешься? — услышал Ашир рядом голос Коноплева.
— Зачем обижаться, я же из ремесленного, — ответил Ашир. «Обязательно задаст такой вопрос, что и не знаешь, как ответить!» — подумал он.
— Нет, видно, он тебя так зовет потому, что ты каркасы делаешь, как мелкий ремесленник.
— Почему это?
— Заготовки для каркаса надо измерять по шаблонам, а не на глазок.
— Другие тоже так делают, — Ашир скосил глаза в сторону Зубенко.
— Надо учиться передовым методам работы.
Замечание Коноплева задело за живое и Максима. Он тоже подошел к столу Ашира.
— Лекцию, что ли, хочешь нам прочесть? Читай, пожалуйста, а придираться, Николай, зря не надо. Я тебе вот что скажу: ты хоть и в институте учишься, но пока что еще не инженер, а фрезеровщик только. Каркасики наши идут первым сортом, — тонкоголосо проговорил Максим в заключение.