Труд мир бережет
Стрелка на электрических часах приостановится и подпрыгнет, отсчитает секунды и опять скакнет. В тот день сотни глаз особенно внимательно следили за этой черненькой прыгуньей — она все подчинила себе. Стараясь не отставать от нее, вращались станки в токарном цехе, в кузнице ухал, сотрясая землю, механический молот, завывая гудели форсунки в литейной.
Токари, кузнецы, литейщики — все на заводе сегодня словно оговорились помочь своему товарищу. Всем казалось, что чем дружнее и слаженнее они работают, тем быстрее вращается станок молодого фрезеровщика Николая Коноплева, тем выше становится горка готовых деталей, растущая возле его рабочего места.
Сережа лишь на минутку забежал в механический, чтобы узнать, как идет дело у Николая.
В просторном зале со световым фонарем во всю длину по обеим сторонам утопленных в цементный пол рельсов рядами стояли поблескивающие краской новенькие станки. По стенам тянулись толстые бронированные провода. На деревянных подставках лежали еще не обработанные части машин. Крохотный электровоз протащил за собой тяжелую вагонетку. Огромными шмелями равномерно гудели вентиляторы, нагнетая свежий воздух, отчего в цехе легко дышалось и было гораздо прохладнее, чем на улице.
Фрезерный станок Коноплева стоял в конце цеха, под часами. Сережа подошел к Николаю, но побоялся отвлечь его от работы. Первым заговорил сам Николай.
— Ты ко мне, Сережа? — Коноплев повернул к товарищу голову, не меняя положения корпуса. Его руки как бы составляли одно целое с ритмично работающим станком.
— Ребята послали узнать, как у тебя дела. — Сережа посмотрел на часы, потом быстро перевел взгляд на заложенную в станок деталь.
— Передай, что все в порядке, — спокойно ответил Николай. — Даже в запасе время остается.
В белой рубашке с откладным воротником, в тщательно отглаженных брюках из тонкой парусины, Коноплев выглядел щеголевато, будто зашел в цех из парка, прямо с гулянья. Сереже даже показалось, что Николай работает медленно и чересчур спокойно, целиком положившись на свой станок.