Испытанием руководил главный инженер Орловский. В белом костюме и легких туфлях без каблуков он был похож на теннисиста. Олег Михайлович включил насос, постепенно увеличивая давление. Стрелка манометра дрогнула и медленно поползла по кругу с делениями, иногда срываясь вниз, но потом снова поднимаясь.
Ашир не знал, на что смотреть: на дрожащую стрелку манометра или на массивное тело цилиндра, которое подвергалось сейчас все возрастающему давлению изнутри.
— Три атмосферы! — торжественно объявил Захар Фомич.
Осмотрели гладкую поверхность цилиндра, она была совершенно сухой. Захар Фомич шептал над ухом Ашира:
— Держит, родимый!
Трубка победоносно дымила в поднятой руке старика.
Давление увеличили, стрелка манометра заплясала возле цифры 4 и остановилась. Главный инженер склонил набок голову и прислушался. Ему почудился какой-то хриповатый звук, и он еще плотнее прижался ухом к цилиндру. Захар Фомич смущенно улыбнулся и приложил руку к карману куртки.
— Это, Олег Михайлович, мои часы хорохорятся. Не обращайте на них внимания.
Подождали несколько минут: как поведет себя цилиндр дальше? Чугун сначала стал матовым, потом постепенно увлажнился. В нескольких местах заблестели капельки воды, будто металл потел от непосильной натуги. Орловский достал носовой платок, не донес его до лица и, как промакашку, приложил к лобастой выпуклости цилиндра.
— Не выдержал!.. — сокрушенно прошептал Ашир Захару Фомичу.