— Я… я помню этот обычай.
— Обычай, но не Эпсом? Ты должен его помнить, Ник! Ты сидел с друзьями в маленькой столовой. — Глаза Мег высохли, теперь она ощущала гордость. — Я стояла на стуле, поставив одну ногу на стол, набросив на колено нижнюю юбку, держала в руках лиру и пела песню кавалеров, заставляя ваши лица гореть от волнения.
Мег сама была взволнована до глубины души. Откинув голову, так что локоны ее черных глянцевых волос почти коснулись плеч, она перебирала рукой воображаемые струны. Румянец заиграл на ее щеках. Губы и глаза отражали все чувства, вызываемые в ней словами песни, — от презрения до торжества.
Приветствуй беду, попирая гробы
И пурпур и злато короны!
О дружбе и добром вине позабыв,
Блюди Оливера законы!
Хоть меч, что изменников шлемы громил,
Подальше ты спрятал давно,
От мертвых товарищей тост ты прими: