— Вопрос о наказании, потаскуха, мы еще обсудим.
Фентон вынул из кармана кошелек и бросил Джайлсу, ловко поймавшему его. Из того же кармана он извлек пакет с мышьяком.
— Ты купила этот яд — сто тридцать четыре грана. Нет, — устало добавил он, — не ломай голову над тем, как отрицать это. Я был в «Голубой ступке». Кто послал тебя за мышьяком?
Последовала длительная пауза, во время которой Китти, прищурившись, смотрела на него.
— Значит, этого ты не узнал, — заявила она. — Тогда это тебе не удастся!
— Удастся, — ответил Фентон с зловещим спокойствием. — Джайлс! Сделаем так, как я распорядился. Отведи этих людей в кухню. Китти приготовит чашку поссета. Уверен, что яд уже находится в одной из его составных частей. Потом они его выпьют.
На сей раз Китти не стала отказываться. Ее маленький рот с плоской нижней губой и изогнутой, словно лук, верхней приобрел решительную складку.
Но Фентон, утром переполненный гневом из-за страха за Лидию, в душе понимал, что был слишком суров с теми, кого считал преданными слугами.
— Не бойтесь, — сказал он, по очереди глядя на каждого. — Вам не причинят никакого вреда.
Встав на цыпочки, Джайлс снял с комода канделябр с тремя свечами. Нэн Кертис, осушив слезы, вышла первая; за ней последовал Том, прижимавший руку ко лбу, и Китти с бесстрастным лицом. Канделябр Джайлса освещал им путь золотистым сиянием.