Фентон медленно поднялся.
Сначала он пробормотал несколько ругательств. Медленно, но верно бывший член совета колледжа впитывал в себя дух времени, в котором пребывал ныне. Затем он прошелся взад-вперед по тусклой комнате, поблескивающей серебром, дабы подавить возможную выходку сэра Ника.
— Я не говорил такого, — наконец промолвил Фентон спокойным голосом. — Они заявляют полностью противоположное сказанному мной. Я утверждал, что в вымышленном заговоре обвинят ни в чем не повинных католиков, многих из которых ожидает кровавая кончина.
Старый мистер Рив впервые отвернулся от портрета и висевших под ним лат. Его обрюзгшее от пьянства лицо выглядело нелепо в сочетании с длинными седыми волосами.
— Я могу это подтвердить, — произнес он, — как и лорд Джордж Харуэлл. Но что скажут остальные?
Отодвинув стул подальше от стола, чтобы дать место своему животу, старик сел, устремив проницательный взгляд на Фентона. Ножны его длинной шпаги барабанили по полу.
— Джордж узнал все это в основном от меня, — продолжал он. — Я ведь шпион, хотя теперь уже разоблаченный «Зеленой лентой». Но мне хотелось бы знать, парень, понимаешь ли ты, что все это значит?
— Я? Ну… не вполне…
Мягкий взгляд слезящихся глаз по-прежнему не отрывался от Фентона.
— Когда ты в той комнате наверху открыто выступал против милорда Шафтсбери, — продолжал мистер Рив, — то все были взбешены донельзя и плоховато соображали. Они хорошо запомнили 19 мая, так как ты часто называл эту дату милорду. Но что еще они могли запомнить? Даже самые честные из них были настолько ошеломлены, что подтвердят все, сказанное милордом. Если ты пророчил кровавый папистский мятеж, значит, ты сам вовлечен в него, а быть может, являешься вожаком головорезов. Несомненно, улыбаясь, заявлял милорд, герцог Йоркский осведомлен о заговоре, а может быть, и его величество. Если бы милорд Шафтсбери был по-прежнему силен, что, как я уверен, не так, то ты, парень, открыл бы бутылку гражданской войны!