— Странно! — пробормотала Лидия, когда дверь за Джудит закрылась. В ее голосе слышались удивление и смех. — Я совсем не испытываю угрызений совести.
Она повернулась, сияя, и присела перед Фентоном в реверансе.
— Если это платье тебе не нравится, — сказала она, внезапно становясь серьезной, — то клянусь, что я разрежу его на куски!
— Мне все в тебе нравится, Лидия, — так же серьезно ответил Фентон. — То, что ты говоришь, делаешь, думаешь… Что касается платьев, то можешь забить ими хоть весь дом, так же как и безделушками, драгоценностями, часами и всем, что придет тебе на ум. Когда в следующий раз ты пошлешь в Ковент-Гарден к твоей миссис… — он щелкнул пальцами, припоминая имя, — миссис Уиблер…
Лидия отвернулась и вздрогнула.
— Я уже больше двух недель не посылала никого к миссис Уиблер, — наконец ответила она. — Я посылала в Новую биржу или к мадам Ботан под вывеской «Ла Бель Пуатрин», так как боялась, что… что у миссис Уиблер все слишком дорого.
Фентон застегнул на шее Лидии голубую накидку с серебряным кружевом. К своему левому плечу он прикрепил пряжкой плащ. С таким же успехом его можно было прикрепить и к правому плечу, но это мешало бы правой руке орудовать шпагой.
— О цене не беспокойся. А вот la belle poitrine[85]Прекрасная грудь (франц.)., — улыбнулся Фентон, — нам и в самом деле необходима. Позволь напомнить, дорогая, что спектакль дневной, а не вечерний, и нам следует поторопиться.
Лестницы Уайтхолла, спускавшиеся к реке, были открыты для удобства путешествующих по Темзе. Спустившись вместе с Лидией по дубовым ступеням, почти сгнившим внизу, Фентон усадил ее в лодку, на корме которой сидел толстый веселый перевозчик с длинными веслами.
Так как было время малой воды, брызги почти не беспокоили сидевших в лодке, да они и не обращали на них внимания. Лидия и Фентон сидели лицом к гребцу, глядя на восток.