— Ничего не понимаю! — воскликнул ошеломленный Фентон. — У тебя ведь не было ни гравюр, ни других материалов, которые мне так помогли. Как же ты смогла справиться со всем этим?
Мег прижалась щекой к его щеке.
— Слушай! — горячо зашептала она. — Ты не должен спрашивать меня о том, как мне все это удалось. Вскоре ты сам все узнаешь! Узнаешь, что мой характер, моя душа остались такими же, как и прежде, просто я не раскрывала их ни перед кем. А теперь нам лучше вернуться в более привлекательную эпоху.
Картина двадцатого столетия растаяла в свою очередь. Изгородь, трава, ароматный воздух освещенных луной Весенних садов вернулись на прежнее место. Выражение лица Мег слегка изменилось, ее улыбка стала мягче.
— Нет, — заговорила она, вновь начав растягивать слова. — Нам следует использовать старинное произношение так же легко, как монаху съесть пудинг… Я применила трюк с одеждой, Ник, чтобы передать тебе вот это.
Приподнявшись и отодвинувшись от него, Мег подняла юбки выше правого колена. Нижних юбок на ней было немного. Из-за подвязки она вытащила сложенный лист бумаги.
После возвращения в семнадцатый век движения Мег стали более быстрыми, а глаза — более яркими. То же самое произошло и с Фентоном.
— Здесь, — сказала она, — адреса двух домов, где ты можешь меня найти.
— Двух домов?
— В первом ты редко меня застанешь. Это апартаменты французского капитана по имени Дюрок — совершенно отвратительного субъекта. Только сегодня его принесли домой с костылями и перевязанной ногой. И это чудовище еще пыталось со мной заигрывать! Ты бы со смеху помер, увидев, как мне удалось от нега ускользнуть!