Ее необычайная физическая привлекательность? Но Лидия обладала ею не в меньшей степени. Правда, он никогда не был близок с Мег, но едва ли она могла превзойти юную пуританку. Или причина заключалась в неуловимом своеобразии Мег, отчаянной решимости в поступках — следах прикосновения хвоста дьявола, которых жаждали многие мужчины, а находили очень немногие?
Но теперь возникло и новое обстоятельство, влекущее их друг к другу.
Мег была Мэри Гренвилл. Он видел ее лицо, слышал ее голос, искаженный старинным произношением, так же как ее внешность была изменена прической и одеждой. В своей прежней жизни Фентон никогда не видел Мэри… нет, лучше называть ее Мег!.. с волосами, обрамлявшими лицо, а на ее фигуру и вовсе не обращал внимания.
Кроме того, Мег вместе с ним отправилась в чужое столетие и, несмотря на всю бесшабашность, должна ощущать страх и одиночество. Она ведь дочь его старого друга…
Фентон стукнул кулаком по столу.
— Я не должен больше видеться с ней! — воскликнул он вслух.
Вытащив из кармана записку, на которой Мег написала два своих адреса, Фентон протянул руку, чтобы сжечь бумагу в пламени свечи, но внезапно остановился.
«Каким образом Мэри Гренвилл превратилась в Мег Йорк? — напряженно думал он. — Почему она здесь? От всех моих вопросов она либо уклоняется, либо говорит, что я вскоре узнаю ответ. Но я должен получить ответы немедленно!»
Поднявшись, Фентон подошел к книжной полке, взял оттуда том проповедей Тиллотсона[91]Тиллотсон Джон (1630 — 1694) — английский богослов. (что за полоумный ханжа был этот, Тиллотсон!) и спрятал в нем записку Мег. Закрыв книгу и вернув ее на полку, он вернулся назад, когда в кабинет вошел Джайлс.
На подносе Джайлс нес свечу, стеклянный графин с нантским бренди, на который пламя отбрасывало коричневато-янтарные отблески, и бокал из дымчатого стекла. Бренди следовало пить аккуратно, в отличие от воды, которую, как было известно всем — от окружения короля до последнего оборванца — пьют только животные.