«Если бы я мог подумать хотя бы минуту! — взмолился он про себя. — Полминуты! Даже пятнадцать секунд!»
Приняв внезапное решение, Фентон осуществил то, что в 1925 году назвал бы блефом. Слегка обернувшись вправо, он крикнул:
— Спускайте мастифов! Гром! Лев! Обжора! Голозадый!
Стоявшие впереди дрогнули, но не отступили. Фентон видел перед собой верзилу в заляпанном кровью синем фартуке мясника и маленького волосатого эльзасца, которому он едва не отрубил руку.
— Смерть Дьяволу в бархате! — взревел мясник и внезапно вместе с остальными застыл как вкопанный.
Все услышали собачий лай и звон разбитого стекла. Все увидели трех огромных мастифов, казавшихся еще больше при колеблющемся свете и мчавшихся вперед среди тополей. Обжора был мертв и не мог слышать приказа. Но Гром, Лев и Голозадый — отравленные, больные и полуслепые — ответили на зов, как подобает сторожевым псам.
Они почуяли запах крови и знали, что это не забава в Весенних садах. Пестрый и рыжие псы бросились на врагов, вцепляясь им в горло.
— Вперед! — отдал Фентон последний приказ. — Бог за короля Карла!
Над толпой внезапно поднялись шлем и необъятные плечи Большого Тома, размахивающего, словно титан, дубинкой и каретной осью. Уип и Джоб, изможденные и шатающиеся, ощутили прилив энергии, дающий человеку второе дыхание. Фентон устремился на толпу, сверкая шпагой и кинжалом. Джайлс, отбросив хладнокровие и осторожность, побежал вслед за ним.
И толпа дрогнула!