У нее было такое приятное лицо, что оба приезжих почувствовали облегчение. Пустоты дома больше не существовало. Девушка была хорошенькая, не более двадцати одного-двадцати двух лет, и имела чопорный вид, который у Родни Хантера смутно вызывал ассоциацию с гувернанткой или секретарем. Хотя Джек Баннистер никогда не упоминал о такой особе. Она была полной, но с удивительно узкой талией. Одета во все коричневое. Каштановые волосы аккуратно разделены пробором. Карие продолговатые глаза могли намекать на скрытную или любопытную улыбку, если бы не смотрели так спокойно и заинтересованно. В одной руке девушка держала то, что выглядело как маленький белый мешочек из льняного или из хлопкового материала. Говорила она с достоинством, которое не вязалось с ее годами.
– Я сильно извиняюсь, – проговорила девушка. – Мне показалось, что услышала кого-то. Но была так занята, что не сразу поняла. Вы простите меня?
Она улыбнулась. По личному мнению Хантера, звук дверного молотка был таким громким, что мог разбудить и мертвого. В ответ он только пробормотал общепринятые фразы. А девушка, будто чувствуя некоторую неуместность белого мешочка в руке, подняла его.
– Для игры «в жмурки», – объяснила она. – Обычно в ней обманывают не только детей. Если используется обычный мужской платок, завязанный вокруг глаз, всегда получается, что угол прилегает неплотно. Но если вы возьмете мешочек, натянете на голову человека и закрепите его вокруг шеи…
Внезапно в голове Родни Хантера возник ужасный образ.
– …тогда будет намного лучше, не правда ли? – Ее взгляд, казалось, обратился внутрь и стал отсутствующим. – Но я не должна держать вас здесь, болтая. Вы?..
– Мое имя Хантер. Это моя жена. Боюсь, мы прибыли с опозданием, но я так понял, что мистер Баннистер ожидает…
– Он не говорил вам? – задала вопрос девушка в коричневом.
– Говорил мне что?
– Все жильцы, включая слуг, всегда выезжают из дома на этот особый период. Такова традиция. Полагаю, что существует она уже в течение более чем шестидесяти лет. Существует даже особый вид церковной службы.