– Что касается меня, – холодно заметила леди Патрисия, – у меня с ним всё кончено. Мы сделали для этого мужчины всё! Всё! Правильные люди, правильные места, правильные знакомства. И я считаю себя женщиной широких взглядов. Но когда он собрался читать речь на банкете Корпорации[3] и явился в стельку пьяным!
Прежде уже говорилось, что едва ли что-то на свете могло удивить полковника Марча. Этому заявлению, однако, почти это удалось.
– И потом, – продолжала леди Патрисия, возмущённо взмахивая мехами, – когда появляется эта рыжая бестия – и он на полном серьёзе волочится за ней на публике – это, простите, нечто!
Полковник Марч прокашлялся.
В действительности, он едва успел скрыть довольную улыбку. Все нормальные человеческие существа находят весьма приятным, приносящим неизъяснимое удовлетворение наблюдать, как надутые щёголи пускаются во все тяжкие. Полковник Марч не был в этом случае исключением. Но он поймал её взгляд – и не произнёс ни слова. Леди Мортлейк была не глупа. К тому же он заметил суровость её взора и напряжённость скул.
– Я осмелюсь предположить, вы находите всё это очень смешным? – произнесла она. – Ни в коей мере… И ещё я предположу, – продолжала она, широко распахнув глаза и поглаживая собаку с пугающим спокойствием, – вам непонятно, как это касается полиции?
– Раз уж вы это упомянули…
– Но полицию должно волновать, я уж надеюсь, что Фрэнки бесследно исчез? Весь его департамент низвергнут в хаос в самый критический момент; не говоря уже про неудобства, доставленным моим родителям и мне? Не должно ли вас смутить, что он испарился прямо из того ужасного офиса на Пикадилли, где творились вещи, недоступные пониманию?
Полковник Марч мрачно оглядел её.
– Продолжайте, – пригласил он.