— Если Мертон позволит мне, я тоже его принимаю, — вмешался лорд Брэндон.
Мертон усмехнулся.
— Ещё желающие, господа? — сказал он будничным тоном.
Сэр Джон замолчал. Бенколен сел и уставился на него. Англичанин же, закурив новую сигару, продолжил.
— Ну, дело было неслыханное, но оно было-таки сделано. Только один мистер Джулиан Арбор не пожелал присутствовать на мероприятии. Он сказал, что намерен успеть на вечерний поезд до Лондона, засим и удалившись с пугающей внезапностью.
— До Лондона? — переспросил Бенколен. — Лондона? Извини, продолжай, — скорее выкрикнул он, чем произнёс.
Сэр Джон улыбнулся.
— Я был удивлён, должен признаться, но мои мысли занимало другое. Мертон обставил происходившее с театральными изяществом. Нам пришлось всё рассказать дамам, которые заподозрили какой-то розыгрыш, но настояли на том, чтобы сопровождать нас. Мы шли через громадные пустующие залы, нервы были на пределе; только Мадлен откровенно наслаждалась. Кто-то пытался завести разговор, но он угас в этих стенах: страшно было слушать, как эхо меняло голоса.
Мертон повёл нас наверх. Мы шли торжественным отрядом, со свечами в вытянутых руках. Замок был слишком велик для нас, а луна слишком далека — она следовала за нами из комнаты в комнату, заглядывая через окна. Один раз Мертон остановился возле окна и стал тёмным силуэтом на фоне луны; его лицо внезапно выскочило из темноты, когда он раскурил сигарету от свечи, и скрылось опять. Силуэт подрагивал, будто человек танцует.
Он привёл нас в чудовищно большую комнату, практически пустую, так что видны были лишь свечи и лица людей. В дальнем её конце была дверь, которую Мертон распахнул. За ней лестничный пролёт с каменными стенами вёл наверх, к другой двери.