– Нет. Я утверждаю, что видела свет. Но об этой квартире знаем только мы с вами. Вы пригласили меня сюда, сказали, что будете ждать…
– О Боже! – воскликнул Бернаби. – Интересно, как далеко вы зайдете? – Опираясь на палку, он сделал несколько шагов вперед и, не сводя с нее удивленного взгляда, тяжело опустился в кресло. – Пожалуйста, рассказывайте дальше! Это очень интересно. Я хочу знать, насколько у вас хватит нахальства.
– Вы так думаете? – спокойно спросила Розетта, но было заметно, что решительность оставляет ее, и девушка готова расплакаться. – Мне тоже хотелось бы это знать. Мне бы хотелось понять вас. Если бы я смогла понять, в самом ли деле вы так полны сочувствия, хороший, давний… давний…
– Только не говорите «друг семьи»! – прервал ее Бернаби. – Бога ради, не говорите «друг семьи»! Я тоже хотел бы понять, кто вы. Я тоже хотел бы понять, в самом ли деле вы уверены, что говорите правду, или – я забуду на мгновение свое рыцарство – вы просто сварливая мегера!
– …или давний вежливый шантажист, – спокойно закончила Розетта свою мысль. – О, нет! Деньги тут ни при чем! – вспыхнула она. – Сварливая мегера? Да. Если хотите, ведьма. Я согласна. Я была той и той. Но почему? Потому что вы отравили все своими намеками. Если бы я знала, что это – намеки, а не моя фантазия, или хотя бы то, что вы откровенный шантажист!..
– Намеки на что? – вмешался Хедли.
– На прошлое моего отца, если хотите знать. – Девушка сцепила руки. – Прежде всего на мое происхождение. Можно было бы к «ведьме» добавить еще одно похожее словечко. Это не имеет значения и совершенно меня не волнует. Были намеки на ужасные вещи, касающиеся моего отца… Может, даже не намеки, но в моей голове как-то отложилось, что Дреймен—шантажист. А вчера вечером Джером пригласил меня сюда. Почему? Я подумала: зная, что субботние вечера я всегда провожу с Бойдом, Джером выбрал именно такой вечер – чтобы потешить свое самолюбие. Но – поймите меня, пожалуйста, правильно – ни теперь, ни до сих пор мне не хотелось думать, что Джером пытается шантажировать. Он нравится мне, я ничего не могу с собой поделать, поэтому все это так ужасно…
– Тогда бы я мог спросить, – вмешался Хедли. – Мистер Бернаби, с вашей стороны были «намеки»?
Бернаби долго изучал свои руки. Он сидел, наклонив голову и тяжело дышал, так, будто делал усилия, чтобы взвесить что-то перед принятием решения. Его поза удержала Хедли от дальнейших вопросов, и он молча ждал.
– Я никогда над этим не задумывался, – поднял голову Бернаби. – Намекал ли я? Да. В определенном смысле, да. Но я никогда не делал этого умышленно. Клянусь, я никогда не думал… – Он пристально посмотрел на Розетту. – Не знаю. Может, вы имеете в виду то, что, на наш взгляд, такое запутанное… – Он вздохнул и пожал плечами. – Для меня это была интересная игра, не больше. Я не придавал ей особого значения. Честное слово, я никогда не думал, что кто-то может это принять близко к сердцу. Розетта, если единственная причина вашей привязанности ко мне – страх, если вы боитесь меня, считая шантажистом, то извините меня. Я об этом не подозревал. Кто я? – Он снова посмотрел на свои руки и оглянулся вокруг. – Осмотрите, джентльмены, эти комнаты, особенно переднюю, и вы все поймете. Великий детектив! Осел с покалеченной ногой! Мечтатель!