Фокусник. Я просто спрашиваю. У всякого есть профессиональное чутье. По правде говоря, эти шарики мне кажутся слишком дешевым приемом для такого солидного учреждения, да и для меня.
Элена. Ах, и вы тоже? Я замечаю, что сюда проник дух неповиновения. Так вот, сеньоры: нет, нет и нет. Без полного подчинения и дисциплины наша борьба невозможна. Подумайте об этом!
Фокусник. Но я только спросил.
Элена (властно). Никаких вопросов! Кто не хочет отдаться делу целиком — может уйти. Мы потребуем от него только одного — того же, что и при поступлении: абсолютного молчания. Хотите сказать еще что-нибудь?
Фокусник. Нет. Но скажу вам прямо: для меня все эти идеализмы… (Ударяет палкой по полу, она складывается, прячет ее в карман)
Элена. Много работы?
Фокусник. Все чепуха… Точно на утреннем представлении. Старички, детки, служанки какие-то… (Шарит в карманах, вынимает флейту, проигрывает музыкальную фразу и сует флейту в другой карман) Я рожден для цирковой жизни: Гамбург, Марсель, Барселона… (Играет носовыми платками, они меняют цвет) Старый брезентовый навес, дороги… Сорок стран обошел я пешком… А теперь… Не хотите ли? (Вынимает из кармана банан, протягивает машинистке)
Элена. Нет, благодарю.
Фокусник чистит банан, ест его с философским спокойствием.
Фокусник. Я знаю, на нас лежит огромная ответственность перед обществом. Но эти кошмарные названия, как у сыщиков! По какому праву такого человека, как я, называют ИКС-31?