Хеновева. Нет, куда там. Заперлась у себя, никого видеть не хочет и ни словечка не говорит.
Изабелла. Зачем она молчит, как будто протестует? Она ведь знала, что рано или поздно придет время расстаться. Разве я виновата?
Хеновева. Время виновато, сеньора, всегда-то оно торопится, всему оно мешает. Помню, когда вас ждали, у нас каждая минута была точно целый век. «В понедельник, Хеновева, в понедельник!» А понедельник все не приходил. Теперь другое. Только и думаешь, когда это день успел пройти? Моя мать говорила: когда ждешь — одни часы, когда расстаешься — другие. Когда ждешь, часы всегда отстают. (Роняет носовые платки) Ой, виновата! Как это я?
Изабелла. Что вы! Спасибо вам, Хеновева.
Хеновева. За что спасибо-то?
Изабелла. Ни за что, это я так.
С улицы входит Маурисьо.
Хеновева. Пойду, простирну, еще успеют высохнуть. (Уходит в кухню)
Изабелла нетерпеливо подходит к Маурисьо.
Изабелла. Есть какая-нибудь надежда?