Маурисьо. Ну, ну, не падайте духом. Что-то нарушило ваши планы, да?
Бальбоа. На прошлой неделе я прихожу домой, она выходит мне навстречу, плачет от радости, а в руке у нее телеграмма. После двадцати лет отсутствия наш внук сообщает о приезде!
Маурисьо. Простите, но теперь я не понимаю. Какого дьявола вы послали эту дурацкую телеграмму?
Бальбоа. Я не посылал. Сама жизнь ворвалась в мою игру. Телеграмма была настоящая. От внука. Восемь дней тому назад он отплыл на «Сатурнии».
Маурисьо. Черт! Это становится занимательным. (Пишет) «Возвращение блудного внука».
Бальбоа. Можете ли вы представить, что я пережил за эти ночи? Я не мог заснуть и все думал, думал. Развеется дымовая завеса и ничему уже не помочь — так думал я тогда. Вместо аудиторий университета — камера тюрьмы. Вместо путешествия по сосновым лесам — бегство от полиции по грязному асфальту. И вместо веселого, хорошего мальчика, который жил в письмах — бродяга.
Маурисьо (встает, говорит вдохновенно). Ни слова больше! Надо спасти ложь во что бы то ни стало. Переоденемся… Нападем на корабль в море… Устроим засаду в порту… Не знаю еще, что мы сделаем, но не беспокойтесь: ваш внук не приедет. Ведь вы об этом меня просите?
Бальбоа. Нет, не об этом.
Маурисьо. Как не об этом?
Бальбоа. Чтобы помешать его приезду, уже ничего не надо выдумывать. Разве вы не читали во вчерашних газетах? «Сатурния» пошла ко дну, и никто не спасся.