Учительница хлопнула дверью. Девочки немного успокоились.
— Уважаемые равноправные девочки! — начал я. — Равноправные девочки! — повторил я и затем еще более горячо: — Я хочу вам сказать, что я хочу рассказать…
Девочки улыбались окончательно. Я осмелел и бойко объяснил девочкам, что мы теперь будем учиться вместе и будем как подруги и товарищи, как братья и сестры, как Минин и Пожарский, как «Кавказ и Меркурий», как Шапошников и Вальцев, как Глезер и Петцольд, как Римский и Корсаков…
— А как сидеть? — спросила высокая и строгая девочка. — Мальчишки отдельно или на одной парте с девочками? Если на одной, я не согласна.
— Мальчишки будут за косы дергать, — сказала басом толстая гимназистка, — или целоваться начнут.
Наша депутация изобразила бурное возмущение. Я с негодованием сыграл «Бурю на Волге», а Степка даже плюнул и сказал:
— Тьфу! Целоваться… Лучше уж жабу в рот.
— А в «гляделки» можно играть? — спросили хором самые маленькие ученицы с огромными бантами на макушках.
— «Гляделки»? — задумался я. — Как по-твоему, Степка?
— «Гляделки», я думаю, можно, — снисходительно сказал Степка.