Дуньямалы. На, возьми. Береги!
Мурсал. Солонку? (Берёт.)
Дуньямалы (сурово). По щепотке — в день, в месяц — горсть, в год — килограмм. Желаю съесть вам с Гюльтекин вместе сто пудов. (Повернувшись, уходит.)
Мурсал стоит, ошеломлённый таким неожиданным поворотом событий. Асриев и Чернышёв смеются над его растерянным видом.
Мурсал. Гюльтекин! Скажи скорее: я не сплю? (Ищет её глазами.)
Гюльтекин (выглядывая из-за куста и улыбаясь). Нет, родной, ты не спишь. Ты стоишь с открытым ртом (направляется к Мурсалу.)
Мурсал. Значит, я наяву слышу дерзкие слова моей любимой? (Радостно.) Нури! Дорогой! (Обняв мальчика.) Спой что-нибудь, племянник, спой!
Нури. Хорошо, только вы, пожалуйста, больше не ошибайтесь: я в консерваторию не собираюсь, я буду лётчиком.
Мурсал (подняв Нури на руках, ставит его на скамью и ласково держит за плечи). Лётчиком хочешь быть, мужчина? Ладно, будь. Летай, парень! Забирайся высоко-высоко, за облака и даже выше, и будь настоящим — смелым и отважным — сталинским соколом! Но помни, когда будешь летать и когда однажды увидишь сверху на земле огромные чудесные виноградники, а вокруг них нефтяные промыслы и светлый красивый город, то знай, Нури, что летишь ты над бывшим своим маленьким селом.
Гюльтекин (став рядом с Мурсалом и прижавшись к нему). Помаши нам рукой тогда, Нури.