Генри. Я рассказал тебе об этом в полной уверенности, что могу довериться тебе, как себе. Как ты мог так жестоко меня предать?
Гарри. Я сыт по горло всеобщим доверием. Я битком набит чужими секретами. Вы все снова и снова приходите ко мне с вашими чертовыми слезами, эмоциями, сантиментами, выливаете и выливаете их на меня, а я и так давно промок от них насквозь. В своем поведении вы ничуть не лучше меня, а во многом гораздо хуже. Вам, как воздух, необходимо слезливое любовное похмелье, тогда как мне хватает ума, чтобы обходиться и без слез, и без самого похмелья. Вы голосите, а я смеюсь, потому что о значимости секса наговорено слишком уж много чепухи. Я верю теперь и верил всегда. Ты, Моррис, каждую свою любовную интрижку воспринимаешь на полном серьезе. Тебе нравится страдать, ревновать, мучить себя и других. Это твой способ наслаждаться жизнью. У Генри подход другой. Он предпочитает сочетать домашний уют с походами на сторону. Вот почему он так быстро охладел к тебе, Джоанна. Зато ему прекрасно подошла Эльвира. Благо она меняет любовников с той самой поры, как закончила Роудин-скул[5]. У Джоанны тоже все свое. Она посвящает сексу много времени, но не потому, что получает удовольствие. Секс для нее — средство достижения цели. Она — коллекционер. Удачливая и очаровательная беспринципная акула. Во мне ничего этого нет. Я точно знаю, что секс слишком уж переоценен. Я наслаждаюсь им и буду продолжать наслаждаться, пока находятся желающие составить мне компанию, а когда придет время и таковых более не найдется, я с не меньшим удовольствием устроюсь в уютном кресле с яблоком и хорошей книгой.
Моррис. Будь я проклят!
Генри. Наглая, бесстыдная софистика!
Моррис. И ты считаешь возможным учить нас нормам морали, когда мы все знаем…
Гарри. Я ничему не собираюсь вас учить. Я просто защищаю свое право говорить правду в глаза.
Генри. Правду! Да тебе не узнать правды, даже если ты и увидишь ее. Вся твоя жизнь — кривляние, позерство, лицедейство…
Гарри. Я хотел бы знать, где бы мы все были, если бы я этого не делал! Я — актер, не так ли? Конечно же, у меня есть право на некоторые вольности.
Моррис. А я вот считаю, что больше этого права у тебя нет.
Лиз. Ради Бога, прекратите орать, а не то рухнет крыша.