Джоанна (встает). Меня тошнит от этого идиотского представления. Я ухожу.
Генри (сверлит Гарри злобным взглядом). Только, пожалуйста, не произноси эту до смерти надоевшую всем проповедь о том, что мы перебивались бы с хлеба на воду, если бы не твой ослепительный талант.
Гарри. Да как ты смеешь столь пренебрежительно отзываться о моем таланте, неблагодарный, маленький змееныш!
Моррис. В любом случае, если бы мы не сдерживали тебя, ты давно бы выступал исключительно в провинции.
Гарри. А что, позвольте спросить, плохого в провинции? Даже на собственном опыте мы убеждались, что люди там куда более интеллигентные, чем в Лондоне.
Генри. Думай, что говоришь. Кто-то может услышать.
Гарри. Полагаю, сейчас кто-то из вас скажет, что именно ваша поддержка позволила мне двадцать лет оставаться кумиром у публики…
Моррис. Для публики ты не кумир. Зрители идут на тебя в тщательно выбранных пьесах, где роль идеально тебе подходит. Вспомни, что произошло с «Пожалейте слепого!»
Гарри. Я был великолепен в «Пожалейте слепого!»
Моррис. Да, десять дней.