Миранда. Да, настаиваю! Я не могу оставаться здесь (бросает убийственный взгляд на Фелисити). Я была полной дурой, думая, что смогу. Я ухожу от тебя, Найджел. Извини, но так вышло. И скажи моей сестре, что она может укладывать волосы твоей матери до скончания веков. Пошли, Дон!
Миранда уходит.
Дон, бросив смущенный взгляд на Фелисити, следует за ней.
Фелисити. Бедная Миранда. Она с утра была на взводе.
Найджел. Это твоих рук дело, мама. Надеюсь, ты довольна. Ты все подстроила. Просто заставила ее броситься в объятья этого невежи.
Фелисити. Только не я. Она бросалась в его объятья, а потом выпрыгивала из них, будто черт из табакерки, с того самого момента, как он переступил порог этого дома.
Найджел. Ты вела себя отвратительно, и мне за тебя стыдно.
Фелисити. Если бы ты знал, как мне стыдно за тебя! Ты, пэр Англии, член «Уайтс», старейшего клуба консерваторов, молча позволяешь увести у себя из-под носа женщину, которую любишь. Я просто не могу в это поверить.
Найджел. А вот это уже лицемерие! Ты хотела избавиться от Миранды и своего добилась. Ты вне себя от счастья!
Фелисити. А ты? Собираешься стоять здесь и притворяться, будто у тебя разбито сердце? Ты, похоже, забыл, что я — твоя мать, дорогой. Я открыла тебе путь в этот мир, на той самой неделе, когда на «Аскоте» проводят ежегодные скачки, и уж я-то знаю тебя вдоль и поперек. Ты не любил Миранду по-настоящему, если и любил, то не больше остальных. Разумеется, я рада. Мы все рады. И теперь, ради Бога, не будем больше терять времени. Мы и так ужасно опаздываем, последний удар колокола прозвенел Бог знает когда.