Фелисити. Я тоже расстроена. Я уже сказала тебе, это заразительно. Последние три дня были сущим адом. Синтия Хейлинг пилила мои нервы, как циркулярная пила, Мокси ходила мрачнее тучи, Крестуэлл саркастически ухмылялся, да еще Роза Истри прислала мне безобразное письмо, с призывом: «Ни шагу назад».
Питер. А ей-то какое дело?
Фелисити. Пойди и спроси ее. Она и твоя тетушка.
Питер. Вам нужно успокоиться, дорогая, и сосредоточиться на текущей проблеме.
Фелисити. Именно это я и пытаюсь сделать, но меня постоянно подзуживают. Я уже приняла решение встретить Миранду Фрейл безо всякого предубеждения, какой бы она ни оказалась ужасной.
Питер. Едва ли она будет ужасной. Скорее, абсолютно завораживающей. Непринужденной и естественной, и весь день в доме будет звенеть ее мелодичный смех.
Фелисити. Вот этого я боюсь больше всего.
Питер. А может, в ней будет капелька грусти, немного усталости, даже обиды на жизнь, которая неласково обошлась с ней. Такой она была в «Моем глупом сердце».
Фелисити. Ты о том фильме, где с ней так грубо обошелся Эдуард Робинсон?
Питер. Нет. Тот назывался «Женщины смеются в любви».