Сорел. По-моему, поощряя ухаживания всех этих зеленых юнцов, которых завораживает твое имя, ты сильно роняешь свое достоинство.
Джудит. Весьма возможно, но судить об этом буду я сама. И мне бы хотелось видеть рядом с собой воспитанную дочь, а не воспитывающую тетку.
Сорел. Но ведь это так пошло.
Джудит. Пошло? Какой вздор. А твой дипломат, значит, не пошло.
Сорел. Да уж, разница есть.
Джудит. Похоже, ты вообразила, что раз тебе девятнадцать, и ты довольно бойкая и смазливая девица, то все увлечения и романы на свете — исключительно твоя монополия. Так знай: это глубочайшее заблуждение.
Сорел. Но, мама…
Джудит (снимает с рояля вазу и дает Саймону, который держит ее, пока мать заполняет вазу цветами). Послушать тебя, так можно подумать, что мне уже лет восемьдесят. Конечно, я сделала глупость, что не отдала тебя в интернат. После интерната ты бы выглядела так, что меня принимали бы за твою старшую сестру. А то и за младшую.
Саймон. Это не помогло бы. Всему свету известно, что мы твои сын и дочь.
Джудит. Только потому что у меня хватало глупости позировать с вами на руках перед фотокамерами. Я чувствовала, что я об этом еще пожалею.