Некоторое время Бурго видел лишь частые дымки взрывов, потом почувствовал, что какая-то большая очередь прошила ему плоскость, и самолет, чуть потеряв скорость, стал проваливаться.
«Газу, газу!» — подбадривал он себя и, «пикнув», прорвался к голове колонны, над которой дрался его боевой товарищ. Бурго поспешил к нему на выручку, когда Антонио уже падал в безжизненно переворачивающейся машине.
«Хитрит?!»
Нет, Антонио, — это видно по движениям тяжело раненной машины, — с трудом выравнивал ее и вел навстречу колонне, не желая сдаваться врагу. Он врезался в головную машину, которая при ударе взлетела со взрывом. Огромная детонация вызвала взрывы соседних машин, метнувшихся в воздух со всеми боеприпасами.
— Молодец мальчик! — сказал про себя Бурго, чувствуя что кто-то из преследователей прошил ему ту же левую плоскость. — Теперь конец. Но я еще отомщу за тебя, Антонио. Мы еще встретимся, родной.
Бурго задрал истребитель вверх и своим могучим винтом вспорол вражеский самолет, когда тот на большой скорости проходил над ним. Противник падает, но и для Бурго этот удар оказался гибельным. Металлический винт истребителя разлетелся на куски, машина стремительно клюнула носом.
Бурго повел самолет к центру колонны, остатки которой в панике несутся по рытвинам и ухабам. Из последних сил Бурго дотянул самолет до удирающих грузовиков с огнеопасными знаками на брезентах и, настигнув самую груженную машину, устремил в нее свой самолет.
Страшным толчком летчик выброшен из кабины. Взрыв потрясающей силы радует Бурго и уносит его в небытие, совсем близко к Антонио, упавшему минутой раньше.
Над Хасаном
Мы встретились с Градовым на Московском вокзале, причем я ни за что не узнал бы моего друга после семилетней разлуки. Он показался мне крупным, возмужавшим и, пожалуй, очень солидным для своих тридцати лет. Оглядев его сверху донизу, я сказал: