Дав газ, я быстро ввел самолет в левую спираль и скоро увидел развернувшийся парашют.
— Куда она приземлится?
Кружась вокруг опускающейся парашютистки, мысленно прикидываю район посадки. Скоро я убедился, что он будет далек от границы аэродрома.
— Видишь, — кричу я своему консультанту, с виноватым видом следящему за покачивающейся Федоровой.
Как и следовало ожидать, наши длительные споры в воздухе нарушили расчеты. Федорова приземлилась на колючую проволоку на самой границе аэродрома. Шелковая ткань запуталась в проволочном ограждении.
— Видишь! — еще раз кричу я Евдокимову, проносясь в бреющем полете над головой Федоровой.
Евдокимов, смущенный, развел руками, дескать, ничего не поделать.
Мы сделали посадку и поспешили уйти скорей с аэродрома, потому что свидетелем наших расчетов случайно оказался командир части. Он, казалось, не заметил нашего исчезновения. Но на другой день мы убедились, что это нам только показалось.
Рассказывая на командирской учебе об атаке двумя истребителями, он будто вскользь бросил фразу:
— Впрочем, не во всех случаях следует рекомендовать эту фигуру. Ум хорошо, а два ума… иногда гораздо… хуже. Впрочем, об этом нам могут рассказать наши некоторые «мастера».