Несколько времени спустя раскрасневшийся парашютист подошел ко мне и рапортовал:
— Слесарь ленинградского завода «Большевик» Серженко выполнил первый парашютный прыжок.
— Так почему же вы не прыгали раньше? — со смехом повторил я.
— Видите ли, когда вы заговорили со мной спокойно, я забыл о своих неудачных полетах, набрался смелости и отделился от самолета.
Дело объяснялось очень просто. Мой товарищ дважды вывозил Серженко на прыжок, сам проявляя больше нервозности, чем парашютист. Нервозность летчика передавалась парашютисту, и у него нехватало духа совершить прыжок.
К осени Серженко выдержал испытание на инструктора парашютного спорта и имел уже около десяти прыжков.
Точный расчет
В тот теплый вечер я руководил парашютными прыжками на одной из полевых площадок. Абсолютный штиль в воздухе делал приземление настолько мягким, что парашютисты приземлялись чуть ли не в самое «Т», в центр площадки. А попасть на «Т», даже при хороших условиях, так же трудно, как стрелку неизменно «лепить» в «яблоко» малой мишени.
Хорошие результаты прыжков так подействовали на одного молодого инструктора парашютного спорта, что он заявил:
— Когда я буду прыгать, то приземлюсь на крышу санитарной автомашины.