Такое позднее раскрытие парашюта было очень эффектным, но ничем не оправданным.
Летчики, наблюдавшие за моим прыжком, ясно видели очки и даже пуговицы моего комбинезона.
Этот случай глубоко врезался в мою память. С тех пор я сделал десятки экспериментальных прыжков, но ни один из них не был с таким поздним раскрытием.
Выполняя в прыжке поставленную перед собой задачу, я никогда ничем побочным не увлекаюсь. Таких происшествий, как 18 августа 1933 года, больше со мной не случалось.
ВТОРОЕ НЕБО
Сеанс на потолке 14 000 метров
Декабрьские сумерки. У замороженного окна качаются тени склонившихся голых ветвей. Тишина угрюмых деревьев сада, опушенных тяжелыми хлопьями, наполняет нашу любимую лабораторию, куда мы пришли на очередной высотный сеанс. В комнате полумрак. Нас четверо: военврач 2-го ранга Элькин, военврач 3-го ранга Романов, мой товарищ капитан Скитев и я.
Предстоит новая высотная тренировка, очередной подъем в стратосферу.
Стальной цельнометаллический барабан, в котором могут свободно уместиться три-четыре человека, стоит посреди комнаты с подведенными к нему трубами вентиляции и нагнетательной системы. Небольшое динамо, распределительный щиток и контрольные приборы выведены наружу.
— Готово, — говорит Элькин, водворяя в барокамеру нашего третьего спутника — морскую свинку. — Мы поднимем вас до десяти тысяч метров, затем «спикируем» до семи тысяч и посмотрим, как будет себя чувствовать этот красноглазый пассажир.