— То есть как это — кто может позволить? — запальчиво заговорил профессор. — Я освобожден от всех нагрузок до осени! Нет лучшего, более тихого места, чем далекий остров. Я там закончу свой труд. Осенью корабль зайдет за мной.
Контр-адмирал молчал.
— Черт возьми! — рассердился профессор. — Почему никто не боялся, когда я летел сюда? Это ведь тоже был перелет в полярную ночь! Почему вы готовы были согласиться на прыжок моей дочери, хотя она хирург менее опытный? Я готов был научить ее, но… без подготовки ее посылать нельзя, а значит — прыгнуть с парашютом я обязан сам. Это долг врача… и советского человека.
— Простите, профессор, — прервал Загоров, — а вы… с парашютом прыгали?
— Нет, никогда не прыгал.
— Так ведь нужны предварительные тренировки… как и с операцией, Александр Аркадьевич, — осторожно пытался отговорить Полянова его зять.
— Это совсем не одно и то же! Во время тренировки я должен спрыгнуть в первый раз?
— Должны, конечно.
— Так уж если прыгать в первый раз, так я лучше прыгну сразу над островом. Вот так! Научиться дергать за кольцо легче, чем оперировать мозг! Мешки вы сбрасываете с парашютом? Неужели я хуже мешка? Кончено!.. В дискуссии больше не участвую. Поймите, отлично сознаю, кто такой Кушаков и что должен делать на моем месте врач!
— Вы правы, товарищ профессор, — сказал контр-адмирал, горячо пожимая руку Полянову. — Но теперь буду спрашивать я.