— Пожалуйста.
— Сколько вам лет? Какое у вас кровяное давление? В каком состоянии сердце? Какова ваша нервная система?
— Я хирург, товарищ адмирал. Я не знаю, что такое дрожь в руках, хоть мне и пятьдесят четыре года.
— Все же, товарищ профессор, ваша дочь сейчас выслушает вас и доложит мне.
— Разрешите готовить машину, товарищ контр-адмирал? — спросил летчик.
— Готовьте, майор Загоров. Кстати, товарищи, — добавил адмирал, обращаясь ко всем присутствующим. — Перед вылетом летчики не пьют. Было бы не по-товарищески, если бы мы все притронулись к этому столу до возвращения экипажа самолета.
— Точно! — хором подтвердили гости.
Часы показывали четверть первого. Никто не заметил, что Новый год уже наступил.
Гости разошлись. Елена Александровна одна ходила по пустому дому. Иногда она останавливалась перед нетронутым столом, перекладывая салфетки, накрывала перевернутыми тарелками нарезанную колбасу и ветчину, вздыхала и остановившимся взглядом смотрела в замерзшее окно. Где-то там, в темноте полярной ночи, летел самолет, на борту которого были самые дорогие ей люди.
Контр-адмирал дремал в мягком кресле у телефона. Едва раздался звонок, его рука резко сорвала трубку с рычага.