Главным образом, это были сладости и теплые вещи.
Тетки охали и вспоминали «с каким вареньем любил пить чай Михаил». Дядюшки приносили табак и папиросы. Все они говорили о ее муже, как о человеке, который был, которого сейчас нет, но который, вероятно, опять будет.
Так не говорят ни о покойнике, ни о ребенке, который должен родиться.
Эти беседы действовали угнетающе и хаотично.
Муж казался трогательным, но каким–то чуть посторонним, какими выглядят в памяти очень хорошие, но уже разлюбленные люди.
На диване сидел новый человек, умевший делать ее тело блаженным и невесомым.
Она села рядом и извиняющимся движением погладила его колено.
— Ты ведь понимаешь? — спросила она.
Он утвердительно кивнул, взял ее руку и бережно поцеловал.
Поцеловал так, что ей вспомнился поцелуй отца, отправлявшего ее на экзамен.