- Ладно,- говорит Замухрышка:- все сделаю, как вы говорили.
Повторил он в уме заговор волшебный, отпустил зайчика и принялся за дело, сухой коряжник ломать, сухие кусты с корнями выдирать.
Поработал день - чувствует, хоть устал, а сильнее стал. Захотел голос испытать, подбоченился, понатужился, как крикнет изо всех сил:
- А-а-а! Ого-го-го!
У молодой осинки листики дрогнули, и сонная ворона с нее слетела.
- Ловко! - говорит Замухрышка. И принялся опять за работу. Чуть ночью вздремнет, рано до солнца встает, все работает. Дождь его поливает, комары донимают, леший сзади хохочет, то по-кошачьи мяукает, то по-свинячьи хрюкает. А он все ломает, ничего слышать не хочет.
Сначала лишь мелкий кустарник ломал, для крупного сил не хватало, а потом стал ломать и потолще, а потом и еще толще. А где долго ломать-с корнями таскал. Подойдет к рогатому колючему кусту, совсем сухому, вцепится обеими горячими руками в самую середку, тряхнет хорошенько раз-другой, дернет-и готово, вытащит совсем с корнями.
Выдернутый коряжник он из леса вон выносил, в кучи валил, бабам печки топить, щи варить. Не хотел коряжник в лесу оставлять. Мил ему стал зеленый лес.
Так мил ему лес стал, что не может Замухрышка рогатой мертвой коряжины видеть в лесу, так руки и чешутся, скорее вырвать вон хочется.