Сколько ни кричал «Убийство артистки», два номера осталось.
— Один для меня, другой для Никельса (Никельс постоянный клиент).
У двери шикарного бара (ах, туда бы попасть покушать) в нише (на улице ветер и дождик) устроился Джо отдохнуть. Из кармана черствую булку, в руку газету.
На улице дождик.
В баре тепло и уютно (часто хлопали дверьми, и слышно, как плачет оркестр).
Но Джо привык к холодному ветру, черствой булке (помнит дни без нее) и к побоям злых полисмэнов.
— Посмотрим, что пишет сегодня «Трибуна» (начать с передовой — кончить рекламой, а не наоборот, так учил Никельс).
— Так… так… Гм… О-о! Что-то о Ройте…
«…Как нам сообщили, инженер Ройт не убит, а проживает за границей. Приводим ниже телеграмму нашего парижского корреспондента (здорово! Джо каждый день встречает на улице „парижского корреспондента“ — ловкий парень):
— Ройт жив Париже сообщил